Каждый обыкновенный школьник должен однажды попасть в пляжный эпизод. Море,
пляж, кафешки, крабы, бикини, коктейли, холодное пиво. Нет, нет, пиво в общем-то
не входит в набор обыкновенного школьника. Равно как и алкогольные коктейли. Да
и вообще, всё это — не более чем давно набившие оскомину клише.

Вместо того, чтобы наслаждаться "пляжным эпизодом irl" я сижу за уныленьким
столиком на самом что ни на есть generic жёлтом кресле. По левую руку от меня
плещется море. По правую — шумноватая кафешка. Я — один. Я — чужой на этом
празднике жизни. Небольшой бумажный пропуск, позволяющий мне находиться здесь
лежит в моём кармане. Без него я не смог бы даже притвориться, что принадлежу
этому месту.

Конечно, всё это должно быть какая-то шутка. Почему я нахожусь здесь, среди всех
этих весёлых компаний, бодро говорящих на разного качества английском? Почему я
не могу найти ни глазков камер, ни отголосков японской речи? Почему я остался
совершенно один на этом обитаемом острове?

Официант подходит ко мне, прерывая поток мыслей и ставит передо мной коктейль.
Раз уж никто здесь меня не знает, why not try this drinking thing?

Я достаю раритет — бумажную книгу, специально припасённую для такого случая. Что
делать на пляже такому одинокому человеку? Сидеть и смотреть на море? Не только
быстро надоедает, но и вызывает не слишком приятные ощущения. Начинает казаться,
что все смеются над одиноким человеком, столь одиноко сидящем в кафе. Конечно,
всё это лишь мнительность, паранойя. Но я всё же предпочитаю почитать.

Через несколько страниц я кладу книгу на стол. Потягиваю коктейль, пытаясь
угадать вкус алкоголя среди сложного букета. Тщетно. Улыбаюсь мысли о том, что,
быть может, официант решил, что я школьник, которому нельзя алкоголь и сделал
безалкогольный напиток.

После пары глотков возвращаюсь к книге. Скучно. По привычке пытаюсь что-то
эдакое из себя воображать, хотя никто и не снимает.

Быть может, и вправду, вместо того, чтобы днём на пляже потягивать коктейль
стоило ночью в баре заказать виски? Но, конечно, и разочарование в случае чего
было бы ещё сильнее. Да, нелегка жизнь irl.

Делаю ещё несколько глотков. Сколько там алкоголя — без понятия, но во всяком
случае ледяной коктейль приятно охлаждает посреди всей этой жары.

Собравшись с духом, натягиваю тёмные очки и начинаю разглядывать других
посетителей.

Справа от меня шумная компания с щенком. Чуть поодаль одинокая пожилая
англичанка одиноко потягивает красное вино. На следующем столике парочка
влюблённых играет на публику свои давно приевшиеся игры. Чуть сзади от меня, на
террасе, — ещё одна компания. Эти, однако, сидят чинно — видно, что по статусу
им положено заказывать дорогой обед и есть его с ножом, вилкой и настоящими
аристократическими манерами. Лишь затем они смогут расслабить воображаемые
галстуки и перекинуться парой фраз за бокальчиком пива.

Конечно, всё это лишь игра моего побаливающего воображения; быть может, даже
навеянная этой раритетной бумажной книгой, лежащей передо мной. Да, пожалуй,
несмотря на все внешние отличия, я слишком похож на этого мрачного главного
героя. Определённо, в большей степени, чем хотелось бы.

Ну так может хватит вести себя как он? Может, пойти поговорить в этой пожилой
англичанкой? Или забить на кафе и пойти развлечься как все нормальные люди на
море? Позагорать на пляже, в конце концов?

Проходит пять минут, а я продолжаю лениво потягивать ледяной коктейль. Нет,
загорать на солнце было бы для меня слишком жарко; беззаботно купаться посреди
толп других отдыхающих, оставив ценности на берегу — слишком беспечно; подходить
знакомиться к незнакомым людям в подобной обстановке — слишком не комфортно.

Итак, возвращаемся к вопросу — зачем я здесь?

...

...

...

Нет ответа.

Можно придумать не одну причину, почему здесь и сейчас я сижу в этом кафе.
Например: увидев типичное пляжное заведение, я захотел попробовать посидеть в
нём. Или: я шёл вдоль берега моря, потому что ходить по морю ещё не научился.
Или: выйдя из отеля, я пошёл в сторону моря, следуя приятному бризу. Или: я
вышел из отеля, потому что там нечего было делать. Или: я заселился в отель,
потому что мне оплатили проживание в нём.

Но вся эта цепочка, которую (в теории) можно было бы простраивать вплоть до
большого взрыва, так и не отвечает на вопрос "зачем". Быть может, это и вовсе
бессмысленный вопрос. Как сказал мой сосед в самолёте, смысл возникает лишь по
воле бога. А значит в моём безбожном мирке не должно быть ни смысла, ни ответов
на бесконечные вопросы "зачем".

А, пошло оно всё к чёрту! Я быстро вытягиваю остатки коктейля и поднимаюсь с
кресла. Внезапно, странное ощущение пробегает по моему телу, от головы до
кончиков конечностей. Неужели это и есть действие пресловутого этанола?

Но размышлять об алкоголе тоже не хочется. Я уже вдоволь наразмышлялся обо
всякой фигне. Захватываю бумажный томик, рюкзак и иду расплачиваться за это
неоправданно дорогое удовольствие.

И вот снова бесконечная дорога вдоль побережья. Что-то изменилось в моём
восприятии и шутка судьбы, забросившая меня сюда, теперь кажется достаточно
забавной, чтобы над ней посмеяться. Должно быть странно выглядит: человек идёт и
вдруг начинает хихикать безо всякой внешней причины. Но сейчас мне действительно
слишком смешно, чтобы остановиться.

Пляж заканчивается, теперь между прогулочной дорожкой и морем — полоса
препятствий из каменных глыб. На краю сознания проскальзывает мысль, что сейчас
кто-то должен позвонить. Глупая, безнадёжная мысль: у меня ведь и нет ничего,
что принимало бы звонки.

    ***

Я продолжаю идти сквозь жару, лишь слегка разбавляемую ветерком с моря. Мне
больше нечего делать: надо просто потратить несколько часов до встречи. Не
делать ничего я пока не научился, и потому я иду. Всё так же вдоль моря —
какой-либо другой маршрут или свёл бы меня с ума, или отключил бы сознание на
время обработки чрезмерного тепла...

    ***

Да, чем сидеть в понтовом пляжном кафе, куда лучше расслабляться в кафе книжном,
затерянном в переулках старого города. Хотя цены здесь столь же неоправданно
высоки, по крайней мере можно наконец расслабиться и перестать изображать из
себя непонятно что.

Но хотя прошло не так много времени с начала проекта, мне уже трудно представить
себя вне поля зрения всевидящего глаза камеры. Иногда и вовсе встаёт вопрос "а
существую ли я в те моменты, когда меня не снимают?". А даже если и снимают,
"что, если потом меня вырежут из финальной версии?". В конце концов, реальный я
— лишь сырой необработанный материал для этого странного шоу, возникшего из
ниоткуда. С какой стороны экрана "настоящий" я? Кто знает..

Но, конечно, всё это не более чем повторённые в энный раз размышления homo
medius. Не я первый, не я последний. Да и по правде сказать, в эти минуты я
совсем не чувствую себя "сырым материалом". Напротив, в этом немного странном
кафе, переоборудованном из гаража и заполненном книгами на незнакомых и немного
знакомых и даже известных мне языках, я чувствую себя живым. Быть может, даже
слишком живым. Здесь и сейчас мне даже не хочется нервно засмеяться из-за
ощущения моей неуместности.

Неужели *это* и есть "жизнь"? Неужели надо было лететь на этот затерянный среди
бесконечных потоков воды остров, чтобы почуствовать себя просто живым?..

...

    ***

Нет, всё это бесполезно.

В конце концов мой неожиданный отпуск закончится через несколько дней, а я всё в
такой же растерянности, как и в начале. Или, пожалуй нет: не в *такой*
растерянности. Когда я только узнал об этой намечающейся поездке, я был
расстерян из-за её необычности. Когда я прилетел на остров, я был растерян из-за
того, как легко могут случаться события и как легко человек к ним
адоптируется. Вчера я размышлял о чувстве быть живым. Сегодня я сомневаюсь, что
размышлять об этом имеет смысл. И всё же "жизнь" всё так же оставляет меня в
растерянности.

До сих пор, внешний мир — мирок за пределами квартиры или на крайний случай
номера, в котором я жил — представлял из себя не более, чем бродильно-закупочная
или ивэнт-локация в РПГ. Есть заранее определённые реакции на шаблонные фразы, и
небольшие случайные отклонения от привычного сценария — не в счёт. Как ни
печально в этом признаваться, но пожалуй даже личное общение — с Токисакой ли, с
Кирихарой ли — на каком-то уровне всегда подсознательно подразумевало восприятие
происходящего с точки зрения развития и раскрытия сюжета.

Здесь нет сюжета. Не только потому, что некому записать происходящее и
превратить в приятную глазу картинку, но и потому, что проторенные рельсы
"судьбы" то ли закончились, то ли стали неразличимы за бурьяном, — пока не
понятно — и следовать за ними более не представляется возможности. В конце
концов, вся эта развилка закончится, сойдясь в одной узкой очереди на посадку. И
всё же, быть может вся эта бессюжетица несёт больше смысла, чем засунутые в
проторенные рамки тропы?
